Потом он обнаружил, что предаваться мазохизму иногда даже полезно – так быстрее проходит время. Поддатый инвалид пообещал, что довезет за сорок минут. Тридцать пять уже прошло, но впереди по-прежнему не было никаких признаков цивилизации, кроме самой дороги. Ни деревень, ни домов отдыха, ни машин. Ф., который причислял себя к подвиду «генетических горожан», становилось неуютно. Впору вообразить всю компанию последними людьми на планете, чудом уцелевшими после какого-нибудь глобального катаклизма. Ну и народец подобрался! Что ж это тогда выходит: он – Адам, а его женушка – Ева? Да еще этот змей-искуситель с залитыми глазами, сгорбившийся за рулем. И вдобавок невинное дитя…

Солнце скрылось за деревьями. Они ехали в глубокой тени, словно по дну ущелья, из стен которого росли ветки и листья. В асфальте появились выбоины и трещины. «Чем дальше, тем веселее», – подумал Ф. и буркнул:

– Долго еще?

– Первый раз, милок? – заулыбался инвалид и бросил похотливый взгляд в зеркало заднего вида, которое было установлено так, что в нем отражалась отнюдь не дорога. Ф. хотел сделать ему замечание, чтобы не отвлекался. Потом поймал себя на том, что столкнуться с кем-либо им не грозит. И улететь в кювет тоже – слишком уж медленно они ехали. Колымага выжимала не больше сорока.

– Впервой! – удовлетворенно сказал инвалид. – Оно сразу видать. Вдруге сюда уж никто не вертается, клянусь протезом!

– Это точно, – вставила жена, сидевшая с непроницаемым лицом.

– Давай газуй! – бросил Ф., лишь бы водитель заткнулся. Но тот не унимался и начал болтать о рыбалке. Славная, мол, в этих местах рыбалка…

Дорога пошла под уклон. Воздух, врывавшийся в салон через многочисленные щели, стал прохладным и сырым. Заметно потемнело.