Первое впечатление изменилось, когда он щелкнул выключателем. Вблизи и при хорошем освещении становилось ясно, что лицо старика не лишено некоторого величия и даже способно внушить почтение своим крайним уродством, переходящим в извращенную красоту. Этот баланс зависел от мимолетной игры теней. Своеобразный ореольчик из седых и будто прозрачных волос парил над потрескавшимся лбом этого сухопутного Моби Дика.

Всем своим видом он выражал вежливый интерес. В маленьких и все еще прекрасно наводящихся на резкость глазках альбиноса застыла мудрая и добрая печаль. «Жизнь коротка, поэтому любите друг друга, дети мои!..» Для полноты картины можно добавить высокий рост, простительную сутулость, отличный летний костюм и золотой швейцарский хронометр на правом запястье. Аккуратность и респектабельность, вызывающие доверие.

Ф. так пристально рассматривал нового колоритнейшего персонажа, что не сразу заметил его протянутую руку. Спохватившись, он крепко пожал теплую рыхлую лопату и заранее проникся симпатией к администратору. Хоть и почувствовал, как под кожей старческой ладони что-то шевельнулось. Но тот сгладил неприятное ощущение, когда элегантно и с безупречным тактом облобызал ручку супруги, улыбаясь исключительно по-отечески. Затем заговорил хорошо поставленным баритоном:

– Добро пожаловать, господин Ф.! Мое почтение, госпожа Ф.! Давно вас ждем. Как добрались? Надеюсь, путь в «Мечту» не показался вам слишком трудным?

В его исполнении речь звучала оперным речитативом, а тембр голоса очаровывал. Потом Ф. вспомнил, что сам он не Одиссей, а старик – не сирена, и взял себе за труд вдуматься в смысл дежурных вопросов. «Давно ждем?» Что бы это значило? А если даже и так, то почему тогда не позаботились о транспорте?